Московский государственный университет им.М.В.Ломоносова  Филологический факультет

Кафедра : In memoriam


Памяти Олега Сергеевича Широкова
Автор Ю. В. Рождественский
Oct 22, 2006, 00:19

Отправить по e-mail
 Версия  для печати

(1927 – 1997)

Скончался замечательный человек – профессор Московского университета Олег Сергеевич Широков. Перед кончиной он соборовался, исповедался и отошёл с миром. Кипучая и дерзкая натура его упокоилась.

Олег Сергеевич был человеком страстным, принципиальным и смелым, не кланялся сильным мира сего, бескорыстно служил науке и видел главный свой долг в том, чтобы открыть путь в науку молодым. «Главное – это студент», – говорил он.

Среди студентов и его старших товарищей по факультету о нём ходили легенды, да и он сам своим обликом поддерживал их. Трость, чётки, всегда официальный строгий костюм и главное – правильная, красивая, находчивая и страстная речь.

Олег Сергеевич не вёл бытовых разговоров. Напряжённая внутренняя жизнь оставляла мало места для интимно-дружеских излияний. Это был подлинный профессор, каких ныне, увы, мало. Он оставил богатое научное наследие, но многие его замыслы ушли вместе с ним. Нам ещё предстоит вдуматься в то, что он завещал.

Первым учителем О.С. Широкова был Алексей Фёдорович Лосев. Олег Сергеевич впитал в себя дух дома Лосевых: жизнь, прежде всего духовная, как высшая ценность, научная честность, философские принципы мировоззрения, непоказная страсть к знаниям. Олег Сергеевич последовал за своим учителем в педагогический институт, где преподавал утесняемый обществом великий философ, и потом перешёл на кафедру классической филологии МГУ.

Занимаясь классической филологией, Олег Сергеевич со студенческих лет вступил на путь лингвистики. Этот выбор был закономерен. Классическая филология – это учение о культуре и её истории. Язык же главный хранитель культуры, а сравнительное языкознание – самое глубокое средство её изучения. Олег Сергеевич чуждался восторженной болтовни о культуре. Для него культура была материалом исследования, данным в языке. В МГУ в студенческие годы началось его учение у Михаила Николаевича Петерсона, а затем у Бориса Александровича Серебренникова. Под их руководством он написал и кандидатскую диссертацию «Развитие типов склонения в греческом и албанском языках». От этих учителей им был усвоен метод компаративистики во всех его деталях и условностях.

Приобретённое им тогда знание санскрита дало ему возможность в дальнейшем преподавать не только санскрит, но и другие классические языки компаративистики, в частности хеттский. Всю свою жизнь профессор Широков говорил о необходимости сохранения научной традиции, а традицию сравнительного индоевропейского языкознания справедливо возводил к Филиппу Фёдоровичу Фортунатову. Он стал у нас самым глубоким интерпретатором его наследия.

В 1958 г. О.С.Широков был избран заведующим кафедрой общего языкознания в Черновицком университете. Преподавание в этом университете связало Олега Сергеевича со славянскими языками и обратило его интересы к диалектологии. Он был участников IV съезда славистов в 1958 г. В те же годы он вёл полевые исследования в греческих и албанских сёлах Одесской области, что дало Олегу Сергеевичу материал для лингвистических гипотез, среди которых – установление исторически значимых схождений албанского и литовского языков.

В 1963 г. Олег Сергеевич стал заведующим кафедрой общего языкознания в Минском институте иностранных языков Сам профиль института и необходимость руководить диссертациями по германистике и романистике побудили О.С. Широкова заново осмыслить строй живых языков с позиций индоевропеистики. Не оставлял он и занятий албанской диалектологией.

В 1960– 1980-х гг. О.С. Широков выступал с докладами на совещаниях по албанской диалектологии в Югославии и Румынии. В 1968 г., после защиты докторской диссертации по сравни- тельному языкознанию («Переразложение основ в пользу окончаний в новогреческом и албанском языках»), О.С. Широков становился заведующим сектором языков народов Крайнего Севера в Институте национальных школ Министерства просвещения. В секторе он работал над проблемами развития просвещения младописьменных и бесписьменных народов. Им в это время создана новая теория сингармонизма чукотского языка. Интерес к истокам устного языка реализуется и в его участии в экспедициях на Памир, где он изучает диалекты и языки Памира.

С этой подготовкой в 1974 г. О.С. Широков становится профессором кафедры сравнительно-исторического языкознания Московского университета. Глубокое знание основных древних языков компаративистики (греческого, латинского, санскрита, хеттского), живое знакомство с литовским, албанским, со славянскими и иранскими языками и диалектами, знание истории и современного состояния германских и романских языков – вот тот фундамент, на котором строились его курсы на филологическом факультете. Обобщением этих знаний, той формой, в которую они отлились, стал курс «Введение в языкознание».

Курс этот О.С. Широков начал читать ещё в Черновцах, но в Москве он насытил его всей своей языковой и лингвистической эрудицией. Обширность знаний, вложенных в труд, адресованный первокурсникам, могла быть, конечно, вполне оценена и осознана к выпускным курсам факультета. Его культуроведческая основа ускользала от недостаточно подготовленного слушателя. По счастью, лекции О.С. Широкова закреплены в изданиях. Курс «Введение в языкознание» (1985) и новая рукопись с тем же названием, подготовленная им к печати перед самой кончиной,– это две, по существу, разные книги, отмеченные, однако, печатью единого мировоззрения и методологии их автора.

О.С. Широков читал интереснейшие спецкурсы для малого числа студентов: «Сравнительная фонетика и морфология индоевропейских языков», «История греческого языка», лекции по санскриту и хеттскому языкам. Его методический принцип состоял при этом не только в преподавании науки, но и в отборе потенциальных исследователей-компаративистов. Официально им выпущено более 30 кандидатов наук – специалистов по компаративистике, но реально число людей, которые учились у него и консультировались по диссертациям, много больше.

Принцип «всё для студента» проявлялся и здесь. Велика научно-организационная работа Олега Сергеевича. С благодарностью вспоминаю то, как он организовал и направил учебную работу на объединённой кафедре общего и прикладного языкознания, внеся в неё твёрдые научные основания. При этом он сумел не нанести ущерба творческой деятельности ни одного из сотрудников, относясь с уважением к их усилиям. Он ввёл в обыкновение жизни кафедры ежегодные конференции по сравнительно-историческому языкознанию, получившие название «Фортунатовские чтения». Сейчас это движение постепенно распространяется на другие кафедры.

Много лет проработал Олег Сергеевич в редакционной коллегии «Вестника Московского университета» (серия «Филология»). Будучи заместителем главного редактора, он отвечал за лингвистическую часть этого журнала. Многие учёные, особенно начинающие свою научную деятельность, благодарны ему за критику и советы. Выполняя свой учёный долг перед обществом, О.С. Широков ряд лет читал курсы по истории сакрально-канонических и близких к ним текстов в Свято-Тихоновском богословском институте.

Как общественный деятель, он консультировал ряд политических и управленческих структур. По своим убеждениям О.С. Широков был сторонником евразийской теории. Свои взгляды на эту проблему он выражал неоднократно. В частности, они нашли отражение в составлении и редактировании сборника «Исход на Восток», где О.С. Широков выступил со статьёй «Проблема этнографического обоснования евразийства». Научная деятельность Олега Сергеевича в области индоевропейского языкознания многообразна.

Среди его работ должны быть отмечены такие книги, как «Актуальные проблемы сравнительно-исторического языкознания» (1981), «История греческого языка» (1983), «Введение в балканскую филологию» (1984). Много остаётся в записях и рукописных материалах, которые ещё предстоит подготовить к печати и издать. Но главным трудом профессора О.С. Широкова, несомненно, является его курс «Введение в языкознание».

Работая с Олегом Сергеевичем, слушая его доклады по этому предмету на протяжении почти 25 лет, я мог бы так выразить основные идеи этого исторически развивающегося курса. Основная направленность курса определялась строгим именно лингвистическим подходом к языковым фактам. Этот подход отличается от нормативно-школьного, с одной стороны, и от риторического, стилистического, поэтического подходов – с другой.

В силу своей строгости он позволял получить достоверные данные по истории народа. «Расскажите о пути Афанасия Никитина. С какими народами он должен был встретиться?» – мог спросить Олег Сергеевич на экзамене. Подобные вопросы нередко стали в тупик студентов, лишь формально прошедших курс истории и лингвистики. Между тем в самой книге О.С. Широкова «Введение в языкознание» содержится весь комплекс сведений по письменным и литературным истокам языков, по их генеалогической классификации и исторической географии. Подобные вопросы задавались дополнительно, тогда как главные вопросы билетов всегда относились к строгому структурному представлению языковой системы, выявляемой на историко-сравнительном основании.

В методической части курса профессор Широков обращал главное внимание на фонологию, считая её центром лингвистического метода. Он полагал необходимым дать описание всех фонологических школ, но сам держался московской школы. Это можно объяснить тем, что московская школа трактует фонему в связи с изменениями в слове и морфеме. Описывая синхронное состояние языка, московская школа всё время имеет в виду его историю, обосновывает формы звучащей речи исторически. В силу этого только фонетические законы в московской фонологической интерпретации могут служить надёжным основанием для установления языкового родства. В фонологии отрабатываются приёмы для морфемики и морфологии и вообще для любого уровня языка.

В части материала О.С. Широков использовал факты самых разных языков, как родственных, так и не родственных. При этом он опирался не только на литературные данные, но и на собственные наблюдения, сделанные в экспедициях, и постоянно вёл наблюдения за изменениями звукового, грамматического и лексико-фразеологического строя текущей русской речи – родной ему речевой стихии.

В курсе «Введение в языкознание» отразился его напряжённый интерес к общим вопросам филологии. Сравнивая курс А.А. Реформатского, прославленный и много раз переизданный – не в последнюю очередь благодаря усилиям Олега Сергеевича, – и курс О.С. Широкова, можно сказать, что первый ориентирован на синхронное изучение языка и практическое владение им, тогда как второй имеет глубокую диахроническую и филологическую перспективу. Содержание этого курса отразилось в многочисленных работах его учеников.

За год до своей кончины Олег Сергеевич предпринял поездку в Грецию. Он вернулся обновлённым и окрылённым. Земля Эллады, которую он всю жизнь изучал по косвенным данным, явила ему себя, свои памятники культуры и свою повседневность: что было и что стало. Фотографии, слайды и другие свидетельства Олег Сергеевич тотчас же обратил в иллюстрации к читаемым им курсам. Кончина Олега Сергеевича была неожиданной для его коллег и друзей. Казалось, он будет жить и творить ещё много лет. Но, должно быть, парки решили иначе, и жизнь Олега Сергеевича оборвалась в расцвете его трудов и талантов.

Скорбим об этой утрате.


Наверх


   Rambler's Top100